Вып. 10, год 2001

На главную страницу Поиск Оставить комментарий к статье

ВОПРОСЫ ОБЩЕЙ ПСХИАТРИИ


Advances in Psychiatric Treatment 2001; vol. 7, 65-72

НАСИЛИЕ В СЕМЬЕ: РАБОТА С НАРУШИТЕЛЯМИ,
ОБЩЕСТВЕННОСТЬЮ И ОРГАНИЗАЦИЯМИ

Neil Blacklock
Domestic violence: perpetrators, the community and its institutions
Адрес для корреспонденции: Neil Blacklock, DVIP, PO Box 2838, London W6 9ZE.
© The Royal College of Psychiatrists 2001. Printed by permission.


Каждый год в Великобритании одна из десяти женщин подвергается физическому насилию со стороны партнера (или бывшего партнера), а каждая четвертая хоть раз на протяжении своей жизни оказывается в подобной ситуации (Mooney, 1993; Morley & Mullender, 1994a). Насилие в семье - одна из наиболее распространенных социальных проблем, с которой прямо или косвенно сталкивается большинство населения (вставка 1). Я не могу вспомнить ни одного из своих близких друзей или коллег, чью жизнь не затронула бы эта, в большинстве случаев скрываемая, проблема.

Поражает, что так долго не было адекватной реакции общественности на эту социальную проблему с такими далеко идущими последствиями. Первые приюты для женщин, скрывающихся от насилия в семье, были созданы в начале 1970-х годов, но и по сей день эти организации финансируются в недостаточной степени. В лучшем случае, это проявление инерции, а в худшем - примирение с этим насилием как на социальном, так и на институциональном уровнях.

Учитывая сказанное, вряд ли стоит удивляться, что работа с лицами, совершающими насилие в семье, является новой сферой. В рамках проекта "Вмешательства в случаях насилия в семье" (Domestic Violence Intervention Project - DVIP) начиная с 1992 года проведены различные программы для нарушителей покоя в семье. Это наиболее продолжительный среди подобных проектов в Великобритании. Он расположен в Хаммерсмите (Лондон) с отделением в Питерборо.

Проект "Вмешательства в случаях насилия в семье" создавался в те времена, когда в Великобритании практически отсутствовали специалисты, занимающиеся проблемами систематического применения насилия мужчинами в их личных отношениях. Мы должны были изучить опыт других стран, в частности, реализацию проектов в США (Domestic Abuse Intervention Project in Duluth; Emerge in Boston; Manalivein San Rafael, California) и Новой Зеландии (the Hamilton Abuse Prevention Project). Мы узнали не только о том, как создавать и проводить программы для нарушителей, но и о том, что воздействие на лиц, совершающих насилие в семье, предполагает влияние как на социальном, так и на институциональном уровнях.

Neil Blacklock - координатор стратегического развития вмешательств в случаях насилия в семье. Он занимается разработкой программ для нарушителей, безопасности и общения с ребенком.

Вставка 1. Распространенность насилия в семье, направленного против женщин

Каждая четвертая женщина становится жертвой насилия в семье, при этом каждую неделю от рук своих теперешних или бывших партнеров погибает две женщины. Они становятся жертвами насилия в семье в 70% случаев (Mirlrees-Black et al., 1998).

В течение года каждая девятая женщина из тех, кто подвергается насилию в семье, получает серьезные травмы, которые требуют медицинского вмешательства, 10% сообщают о потере сознания и 5% - о переломах костей (Stanko et al., 1997).

Насилие в семье является одной из причин каждой четвертой суицидальной попытки, предпринимаемой женщинами (Stark et al., 1979).

Исследование, проведенное в рамках акции "Государственные детские дома для детей" (1994), показало, что 75% матерей, подвергнувшихся насилию в семье, сообщили, что их дети были при этом свидетелями.


Принципы

Большинство принципов, лежащих в основе работы DVIP, разделяются и другими проектами, которые реализуются в данной сфере; они изложены в "Положении о принципах и минимальных стандартах практики", принятом организацией RESPECT (the National Association for Domestic Violence Perpetrator Programmes and Associated Support Services). Подобные проекты в Великобритании администрируют программы, в основе которых лежат когнитивно-бихевиоральная теория, теория социального научения и феминистическое понимание проблемы насилия в семье. Конечно, это не единственный способ подхода к анализу насилия в семье, и в такой новой сфере необходимо, чтобы у практиков была возможность определить ценность других подходов к своим особым клиентам. Однако им не стоит терять из виду четкость формулировок положения RESPECT об ответственности (вставка 2).

О тех, кто совершает насилие по отношению к партнерам

Мужчины с гетеросексуальной ориентацией составляют большинство тех, кто совершает насилие и прибегает к другим способам недопустимого поведения, чтобы сохранить свой контроль и доминирование в личных отношениях. Мужчины, нападавшие на женщин, составляют большинство арестованных за насилие в семье, случаи которого достигают 25% всех преступлений с применением насилия в Великобритании (Mirlrees-Black et al., 1998). Женщины составляют большинство раненых или убитых в случаях насилия в семье: каждую неделю от руки своего теперешнего или бывшего партнера погибает две женщины (Mirlrees-Black et al., 1998).


Вставка 2. Открытое заявление о принципах RESPECT (2000)

Насилие мужчин по отношению к партнершам может проявляться в физическом, сексуальном, эмоциональном и других формах жестокого обращения. Оно является прямым следствием существующего неравенства в отношениях мужчин и женщин, берущего начало в патриархальных традициях, которые порождают убежденность мужчин в необходимости обеспечивать и поддерживать власть и контроль над своими партнершами. С этой точки зрения мужское насилие рассматривается как усвоенное и преднамеренное поведение, а не как следствие патологии, стресса, злоупотребления алкоголем или дисфункциональных взаимоотношений индивида.


В своей работе проект "Вмешательства в случаях насилия в семье" сосредоточивается на жестокости, проявляемой мужчинами по отношению к женщинам, с которыми они состоят или состояли в интимных отношениях. В этой статье термин "нарушитель" будет употребляться в мужском роде.

Наш опыт и опыт работы наших зарубежных коллег в подобных специализированных программах показывает, что в них участвуют не только мужчины, совершающие насилие в семье; подобные программы влияют на более широкий круг людей - на их партнеров, на других членов их семей (не всегда в сторону увеличения их безопасности), а также вызывают определенную реакцию других специалистов (не всегда поддерживающих нашу убежденность в том, что нарушитель должен нести ответственность).

Расширенный спектр обязанностей сотрудников программ по работе с нарушителями

По-видимому, участие нарушителя в программе позволяет надеяться, что он может изменить свое недопустимое поведение, а это имеет огромное значение для безопасности его бывшей партнерши. Большинство из нас сохранили бы отношения, даже понимая, что делать этого не следует, однако надеясь, что все может измениться к лучшему, если мы оба этого захотим. Точно так же, когда мужчина начинает участвовать в программе для нарушителей, его партнерша может решить восстановить прежние отношения или не разрывать их. Однако ее надежда на то, что он изменится, может не оправдаться, следовательно, она окажется втянутой в опасные для нее отношения. Результаты исследования, в котором изучались факторы, влияющие на решение женщины возобновить отношения с партнером, применявшим насилие, показали, что для нее большее значение имело его участие в психологическом консультировании, нежели любой другой отдельный фактор (Gondolf, 1988).

Лица, совершающие насилие в семье, пытаясь контролировать своего партнера, могут использовать широкий набор тактик для достижения этого результата, например манипулятивное посещение программы, а также искажение ее содержания и целей. Работая с нарушителями, мы стараемся повысить безопасность их партнерш и детей и уменьшить количество факторов риска. Работающие с нарушителями должны предоставлять информацию и оказывать поддержку партнершам и другим возможным жертвам насилия, а также бороться с проявлениями попустительства насилию со стороны других организаций. Неспособность обеспечивать поддержку и предоставлять информацию партнерам, а также гарантировать то, что вмешательство не приведет к снижению ответственности нарушителя за насилие, серьезно подрывает цели работы.


Вставка 3. Обязанности сотрудников программ по работе с нарушителями перед жертвами насилия

Поддержка, предоставляемая женщине-партнерше (или бывшей партнерше) мужчины, который участвует в программе по работе с нарушителями, заключается в том, чтобы:

повышать ее безопасность практическими мерами;

улучшать ее психическое и эмоциональное здоровье и благополучие;

формировать четкое представление о насилии и способствовать углублению его понимания;

способствовать выработке реалистических ожиданий от программы;

способствовать расширению круга социальных возможностей женщины и стремлению к изменениям.


Таким образом, специалисты, рассматривающие возможность начать работу с нарушителями, должны также решить, хотят ли они и их организации - и в состоянии ли - взять на себя ответственность за важную дополнительную работу. Специалисты стремятся предотвратить насилие, а значит, они должны разделять и ответственность за формирование окружения, которое способствовало бы достижению этой цели. Довольно часто специалисты уходят от ответственности, когда говорят, что у них нет ресурсов для поддержки партнеров и налаживания работы с другими организациями. Мне же кажется, что или вы должны иметь ресурсы для выполнения всей работы (включая поддержку партнеров по осуществлению программы и работу с другими организациями), или вовсе не стоит браться за нее. Принимая во внимание опасность многих из тех, кто совершил насилие в семье, это не та сфера, где специалисты могут оставаться равнодушными и работать спустя рукава.

Работа с лицами, совершающими насилие в семье

Опыт работы проекта "Вмешательства в случаях насилия в семье" свидетельствует о том, что существует четыре основных элемента, характеризующие любую успешную программу. Во-первых, она должна подвергать сомнению механизмы отрицания у нарушителя, а также предположения, базирующиеся на отношениях полов, способствующих его оскорбительному поведению. Во-вторых, программы могут осуществляться безопасно только в том случае, если они сопровождаются поддержкой, обеспечивающей безопасность тех, кто может пострадать от возможного насилия нарушителя. В-третьих, специалисты различных профилей должны объяснять, что насилие в семье неприемлемо, и привлекать нарушителей к ответственности. И наконец, программы не изменят поведение мужчин, которые в ней участвуют, если общество в целом не будет проявлять все большую нетерпимость к насилию по отношению к женщинам. Наиболее важным и эффективным элементом групповой работы с нарушителями является сочетание нескольких видов вмешательств, направленных на разные характеристики поведения для обеспечения безопасности и достижения благоприятных изменений.

Стало совершенно очевидно (Shepard, 1999), что безопасность тех, кто подвергается насилию, зависит от особенностей сочетания перечисленных выше четырех факторов. Более широкое действие программ по работе с нарушителями настолько же важно (если не более), как и изменения, к которым они приводят у отдельных нарушителей.

Характеристики мужчин, совершающих насилие в семье

Мотивация и рационализация каждого нарушителя, прибегающего к насилию в семье, представляют собой сложную взаимосвязь между властью и полом на индивидуальном, семейном, социальном, институциональном и культурном уровнях. Однако у нарушителей, посещающих проект "Вмешательства в случаях насилия в семье", обнаружено несколько общих характеристик (минимизация последствий совершенного насилия, отрицание ответственности и чувство правомочности насилия), которые являются основными в их жестоком поведении. Они представлены как на социальном и институциональном, так и на индивидуальном уровне нарушителя.

Минимизация

Нарушитель преуменьшает или не может согласиться (отстраняется и игнорирует) с проявлениями своего неприемлемого поведения, минимизируя степень его тяжести, частоту, серьезность, влияние и последствия. Минимизация принимает следующие формы.

Полное отрицание
Нарушитель полностью отрицает вину, говоря, что ничего не произошло.

Исключение и включение (Hearn, 1995)
Нарушитель исключает из описания своего поведения:
а) некоторые действия, так как они не включены в его внутреннее определение насилия и недопустимого поведения; чаще всего это толкание, прижимание, блокирование и бросание вещами;
б) недопустимое сексуальное поведение или жестокость, которые нарушители часто воспринимают как отличающиеся от насилия в семье;
в) жестокое поведение по отношению к детям;
г) недопустимое поведение (без применения физического насилия), которое он вообще не хочет рассматривать.
Нарушитель включает (признает) только жестокое обращение, которое стало достоянием общественности, нередко через органы правосудия.

Забывание, "помутнение сознания" и незнание
Нарушитель начинает свой рассказ о совершенном насилии такими фразами: "Все это случилось довольно быстро"; "Я точно не помню" или "Я не знаю, из-за чего мы ссорились". Эта нечеткость высказываний чаще всего является попыткой отгородиться от совершенного насилия и "затемнить" его значение как для себя, так и для других.

"Разве это я"
В этом случае нарушитель представляет себе, что действия того, кто проявляет насилие в семье, более опасны для жизни, нежели те, которые совершает он. Эта форма отрицания предполагает, что, по его мнению, другие люди ведут себя недопустимо (и потому нуждаются в профессиональной помощи), а не он сам. Это отражается в таких фразах: "Я не жестокий человек"; "Я не принадлежу к тем, кто избивает своих жен"; "Все иногда выходят из себя - я ведь ни избиваю ее каждую неделю". Некоторые вариации этой формы дистанциирования проявляются вскоре после того, как мужчина разрывает личные отношения, или после посещения программы для нарушителей. Такие мужчины нередко говорят так: "Когда-то я был жестоким" или "До того как я пришел в проект "Вмешательства в случаях насилия в семье", я был жестоким, но теперь…".

Нормализация (Trew, 1979)
Нарушитель представляет свою жестокость так, как будто бы она не имеет никакого значения, используя фразы наподобие "это было всего лишь" и сокращая описание жестоких действий до слов "у нас была ссора".

Отрицание и минимизация влияния своего поведения на других (Dutton, 1995)
Зачастую нарушитель овеществляет свою партнершу, отрицая ее человеческую сущность. Нет сомнения в том, что это основной процесс в семейном насилии. Он считает свою партнершу уродливой или злой и думает о ней в унизительных категориях (характеризующих пол), таких как с--а, п--да, проститутка. Это часть процесса, который позволяет ему совершать насилие, испытывая все меньшее сочувствие к своей партнерше. У многих нарушителей подобное овеществление постоянно искажает оценку своих партнерш.

Партнер также теряет чувство сопереживания с партнершей, когда его ожидания относительно услуг (физической и эмоциональной зависимости) и его нарциссизм мешают ему видеть, что она имеет собственные переживания и потребности, отличающиеся от таковых у него. Например, он не может понять, что она вызвала полицию ради собственной безопасности, а не для того, чтобы наказать его. Мужчины на ранних стадиях проекта в большинстве случаев затрудняются ответить, какие качества его теперешней (или бывшей партнерши) не связаны с ее отношением к нарушителю. Им трудно представить ее вне отношений с ними, вне ее отношения к дому; поэтому чаще всего звучат ответы: "Она помогает мне", "Она ладит со мной", "Она поддерживает дом в чистоте", "Она хорошая мать" и т. п..

Отрицание влияния на детей
Даже если нарушитель на протяжении многих лет систематически проявлял насилие по отношению к матери своих детей, он все же может утверждать, что он хороший отец, не замечая сокрытого в этом утверждении лицемерия.

В 90% случаев насилия в семье дети находятся в той же комнате или в соседней (Hughes, 1992). Более того, мы знаем, что в семьях, подверженных проявлениям насилия, существует повышенная вероятность насилия над детьми (и наоборот) (Morley & Mullender, 1994b).

Из-за табу и последствий разглашения сведений о непосредственном физическом и сексуальном насилии над детьми, нарушители редко говорят об этом. Это означает, что такая сфера должна обсуждаться даже в том случае, если подобные факты и не всплыли на поверхность.

Отрицание ответственности

Нарушитель отрицает возможность контроля над своими действиями, помещая контроль где-то за пределами себя. Далее приведены наиболее типичные способы подобного отрицания.

Обвинение партнера

В качестве причины (или провокации) насилия чаще всего приводятся действия или бездействие партнерши. В различных вариациях это можно услышать от нарушителей, когда они рассказывают о своем жестоком поведении: "Она довела меня до края"; "Она выводит меня"; "Она знает, какой я"; "Если бы она не сделала х, я не сделал бы у"; "Она все продолжала (ныть)".

Иногда свою жестокость нарушитель может представлять как последний способ защититься от вербального или физического нападения партнерши; но на самом деле это был либо ответный удар (наказание, а не самозащита), либо желание прекратить критические замечания, высказываемые партнершей в его адрес.

Нарушитель единственной причиной своего жестокого поведения может считать женщину; он абсолютно не чувствует ни вины, ни сожаления. До тех пор пока нарушитель будет возлагать ответственность за свое поведение на партнершу, его мотивация работать для достижения изменений в себе будет оставаться низкой. Зачастую его обвинения обусловлены тем, что он, по его мнению, обладает неограниченными правами, что его гнев вызван ее отказом удовлетворить его потребности. Он будет стараться говорить о ее поведении и своих чувствах. Любое правильно проведенное вмешательство должно сместить фокус внимания на его поведение и ее чувства.

Злоупотребление психоактивными веществами

Чаще всего можно слышать: "Со мной все в порядке до тех пор, пока я не выпью". Не возникает сомнений в том, что психоактивные вещества и алкоголь могут изменять поведение и восприятие людей, иначе не было бы смысла их употреблять. Однако связь этих веществ с насилием в семье далека от упрощенно-каузальной (McKenry et al., 1995).

Алкоголь, ослабляя процессы торможения, может быть фактором, усугубляющим тяжесть нападения; при этом возрастает вероятность применения нарушителем большей силы, чем в трезвом состоянии (например, пощечина может стать ударом). Алкоголь также может предшествовать применению жестокого поведения или стать его частью. Переживание чувства враждебности и гнева может заставить нарушителя выпить, т. е. это может стать начальным этапом подготовки к нападению. Алкоголь является вполне доступным средством оправдания и отрицания ответственности; одновременно он растормаживает поведение. Ритуал распития спиртных напитков перед совершением жестоких действий отчетливо прослеживается в актах насилия, сопровождающих футбольные игры. В случаях совершения насилия в семье алкоголь и наркотики сами по себе не являются причиной агрессии нарушителей. У лиц, злоупотребляющих психоактивными веществами и совершающих насилие в семье, наблюдаются два расстройства одновременно, поэтому и лечить их следует в тандеме.

Стресс

Нарушитель обычно начинает рассказ о нападении на свою партнершу словами "Ну, у меня тогда был такой тяжелый день на работе" или "У нас были проблемы с деньгами". Подобное декорирование жизни нарушителя стрессом представляет собой попытку сделать его действия понятными, обусловленными внешними обстоятельствами. Мужчина представляется в виде герметического сосуда, который взрывается, когда давление достигает определенного уровня: это как упрощенная, так и неверная картина. Следует ответить на вопрос, что именно в структуре отношений этого мужчины с партнершей позволяет ему проявлять жестокое поведение по отношению к ней в те моменты, когда он сам оказывается под давлением. Если присмотреться поближе, "причина" стресса/давления сводится к тому, что он воспринимает партнершу либо как причину насилия (обвинение партнерши), либо как человека, который должен доставлять ему удовольствие ("он наделен правами").

Временное или длительное психическое расстройство

Временное расстройство. Оно может проявляться в такой фразе нарушителя: "Меня можно очень быстро вывести из себя", а также в ее различных вариациях (например, "Планка упала", "Я как будто увидел красный цвет", "Утратил контроль" и т. д.). Нарушитель представляет свое насилие как необычайный всплеск адреналина и эмоций - это широко распространенный взгляд на жестокость, который зачастую смешивается с концепцией провокации (обвинение партнерши). В этой форме отрицания ответственности жестокое или непристойное поведение рассматривается как "моментальное умопомешательство": вышел из себя и потерял контроль. Однако результаты исследования действий почти всех нарушителей доказывают обратное: жестокость была вполне контролируемой, с четким выбором места, субъекта и обстоятельств совершения поступка.

Лица, совершающие насилие в семье, с удовольствием объясняют свое поведение временным помешательством. Соглано концепции мужественности, более приемлемо быть с характером ("Я с разным дерьмом мириться не буду"), чем иметь проблемы, проявляя уважительное отношение к женщине. Теории по управлению гневом и контролю над импульсами приветствуют подобные объяснения и таким образом являются неадекватными в применении к лицам, совершающим насилие в семье.

Длительное расстройство. В данном случае нарушитель представляет корни своего насилия в своем детском опыте жертвы жестокости, а не в конструкции его теперешних отношений с партнершей. Это правда, что насилию в семье учатся, и что одной из наиболее сильных своего рода тренировочных площадок была семья, в которой мужчина рос. Многие из мужчин, посещающих программу, были жертвами или свидетелями насилия в семье. Но в таком же положении находятся и многие сотрудники бригады, работающие в проекте, а также женщины - клиенты проекта. Можно с уверенностью сказать, что опыт жертвы жестокости разрушителен, и чем чаще и сильнее проявлялась жестокость, тем выше вероятность психических расстройств в будущем. Однако не установлена связь между переживанием жестокости (включая наблюдение жестокости в отношениях родителей) в детстве и проявлением жестокости к партнерше, становясь взрослым. Теории о циклах жестокости применительно к насилию в семье можно считать упрощенными и вряд ли полезными в организации программ для нарушителей.

У некоторых мужчин, совершающих насилие в семье, в детстве был опыт переживания чрезмерной жестокости, которая часто повторялась и наносила серьезный ущерб их самооценке и способности создавать близкие отношения в дальнейшей жизни. Нередко эти мужчины в течение длительного времени имели проблемы, связанные со злоупотреблением психоактивными веществами. Кроме того, в прошлом они совершали уголовно наказуемые поступки, проявляли жестокость как в отношениях с партнершей, так и с другими лицами (Saunders, 1993). Они склонны минимизировать последствия своих действий, не способны проявлять сочувствие и сожаление; для адекватной помощи им необходим очень высокий уровень контроля над риском. К счастью, подобные случаи наблюдаются лишь у незначительного количества мужчин, совершающих насилие в семье.

Подавляющее большинство нарушителей не входят в описанную выше подгруппу, однако они часто воспринимают себя как жертв и считают свое жестокое поведение ответной реакцией на свои "гонения" в прошлом. Их желание рассмотреть свой опыт, когда их "испортили" и поступили с ними несправедливо, является механизмом, который не позволяет осознать собственное жестокое поведение, тем самым они возлагают вину за него на других.

Если нарушитель пережил насилие, полезно проанализировать, как оно отразилось на нем, чтобы впоследствии провести параллель с опытом тех, к кому проявляет жестокость он. Не следует обсуждать в деталях его опыт переживания жестокости, иначе существует опасность втянуться в его игру и подкрепить его представление о себе как о жертве. Когда нарушитель на некоторое время (один год) прекращает применять физическое насилие и значительно реже прибегает к другим способам неприемлемого поведения, лишь тогда стоит рассмотреть опыт переживания им жестокости и его влияние на поведение клиента в личных взаимоотношениях.

Отрицание ответственности за последствия своего поведения
В данном случае нарушитель обвиняет других, когда узнает о последствиях своего поведения. Это является разновидностью обвинения партнерши, которое распространяется на тех, кто осмеливается поставить под сомнение его поведение, включая полицию, суды, социальные службы и нередко родственников его партнерши (за то, что они всегда восстают против него, либо за то, что он им никогда не нравился).

Ощущение правомочности (мужественность)

Насилие и другие формы агрессивного поведения используются для того, чтобы все держать под контролем. Мужчины, совершающие насилие в семье, стремятся поддерживать у себя чувство, что они имеют неограниченные права:

наказывая женщину за что-то, что она сделала неправильно ("преподать ей урок");
принуждая ее делать то, что она не хочет (например, "заткнись");
удерживая ее от поступка, который она хочет совершить (например, разорвать взаимоотношения).

Устанавливаются и дополнительные правила во взаимоотношениях (например, он может пить, тратить деньги, приходить и уходить когда пожелает, отвергая любую критику). Нарушитель может также заставить свою партнершу оказывать ему различные услуги (например, секс, домашняя работа, эмоциональная забота), а также ограничивать ее передвижение и автономность. Подобные установки имеют глубокие корни в концепциях пола и идентичности и ассоциируются с тем, что означает быть мужчиной, в частности мужчиной в отношениях с женщиной.

Хотя нарушитель и знает, что его жестокость неоправданна, именно ощущение наличия прав и представления, приобретенные вместе с гендерной идентичностью, позволяют ему считать свое поведение "оправданным", поскольку партнерша "не оправдала" его ожидания. Впоследствии нарушитель выдвигает все больше обвинений в адрес партнерши.

Однако существует вероятность того, что мы начнем рассматривать мужчин, совершающих насилие в семье, как карикатурных "сексистов". Каждый нарушитель, с которым я работал, имел уникальный набор требований к своей партнерше, ожидая от нее конкретных действий. Многие нарушители имеют хорошие социальные навыки и стремятся предстать своего рода благодетелями, которые желают лишь самого наилучшего (по их мнению) себе и своим партнершам. При этом все нарушители проявляют жестокость с целью доказать "правильность" своей позиции.

План программы

Перечисленные выше характеристики поведения присутствуют у всех нарушителей, хотя и выражены по-разному, поэтому в программе это необходимо учитывать. В то же время программы должны создаваться для взаимодействия с мужчинами, чтобы они осознали реальность своего поведения, уяснили, что они ответственны за него, и критически проанализировали все то, чего они желают добиться от своих партнерш, задумались над тем, имеют ли они право на контроль над ними. Этих целей предпочтительнее достигать с помощью групповой работы (вставка 4).

Рекомендуемая RESPECT продолжительность программы должна составлять не менее 75 часов, распределенных минимум на 30 недель. Принимая во внимание наше стремление добиться от нарушителей изменения нередко уже укоренившейся поведенческой привычки и переоценки одного из основных аспектов своей идентичности, подобная минимальная продолжительность программы является явно оптимистической.

Процесс работы с нарушителями

Iwi и Todd (2000) создали модель работы с нарушителями, состоящую из нескольких этапов, во время которых деконструируется большинство уровней, на которых зиждется насилие в семье. Эти этапы были разработаны для последовательного применения. Но для перехода к следующему этапу необязательно завершить предыдущий, а многие виды работы необходимо проводить одновременно.


Вставка 4. Обоснование работы в группах

Лидеры группы могут подвергать сомнению отношение членов ее к женщинам, а также устанавливать границы групповой дискуссии. Некоторые члены группы зачастую не всегда с этим соглашаются, однако групповой формат позволяет проводить этот этап, не углубляя конфронтацию, а другие - могут максимально поддерживать необходимые изменения.

Члены группы учатся друг у друга (как непосредственно, так и косвенно).

Находясь среди сверстников, мужчины усваивают различные идеи и подкрепляют свои взгляды относительно того, что значит быть мужчиной. Терапевтическая группа является идеальной средой, в которой можно деконструировать и ставить под сомнение эти социальные конструкции.

Отрицание может быть вызвано скрытой/личной природой большинства случаев насилия в семье. С использованием техники психодрамы некоторые моменты жестокости нарушителя могут быть привнесены в рабочую среду группы, а реакция последней заставит нарушителя пересмотреть свое жестокое поведение.


На первом этапе следует помочь клиенту признать свое насилие и непристойное поведение, заставить его усомниться в том, что его действия практически не имели последствий и мотивировать его к прекращению жестокого поведения. Воссоздается полная картина жестокости клиента, чтобы он мог осознать последствия и серьезность своего поведения.

На втором этапе клиент все больше осознает моменты, предшествующие проявлению насилия, его учат не только распознавать разрастающуюся враждебность и гнев по отношению к партнерше, но и успешно бороться с подобными проявлениями.

На третьем этапе стремятся снизить степень отрицания (включая отрицание ответственности), чтобы мужчине стало труднее избегать таких чувств, как вина, стыд и сожаление. Выявляются факторы, которые мешают клиенту честно рассказать о содеянном; он проникается все большим сочувствием к женщинам и детям, слушая их рассказы о том, что они пережили, а также принимает потери и приобретения, связанные с его уходом от ответственности.

На четвертом этапе следует добиться того, чтобы мужчина понял, что его жестокость является элементом более широкой схемы недопустимого поведения, которое может сопровождаться как физическим, так и нефизическим насилием.

На пятом этапе мужчине помогают изменить его ожидания в отношении партнерши, которые обусловливают применение силы и непристойное поведение. Клиента стимулируют размышлять об универсальности, рациональности, справедливости и реалистичности его ожиданий. Групповая работа особенно полезна для этих целей. На этом этапе подробно анализируется социальная и семейная этиология системы ценностей мужчины.

На шестом этапе повышается его способность использовать новые способы поведения, исключающие контроль над партнершей. Проигрываются жизненные ситуации с выработкой допустимых способов совладания с эмоциями, позволяющих мужчине испытывать гнев, но при этом оставаться уважительным.

На седьмом этапе клиенту помогают признать и выразить его ранимые чувства, часто спрятанные за гневом. Кроме того, его поощряют развивать систему поддержки, которая не входила бы в резонанс с его непристойным поведением.

На восьмом, финальном, этапе повышается способность мужчины к рефлексии, анализу прошлого опыта, повлиявшего на его теперешние переживания, тем самым снижается проекция прошлого на сегодняшние взаимоотношения.

Такая модель работы пригодна для большинства нарушителей (но не для всех). К индивидам с садо-мазохистским поведением, психозом, патологической ревностью и чрезмерно использующим проекцию как защитный механизм, трудно применить приведенную модель.

Успешны ли программы по работе с нарушителями?

Если успех рассматриваемых программ, на который мы рассчитываем, состоит лишь в том, что участвующие в них мужчины становятся менее агрессивными, тогда на вопрос об успешности ответить сложно. Количество влияющих факторов затрудняет получить чистые данные. Результаты многих оценочных исследований оказывались не вполне достоверными из-за небольших размеров выборок, отсутствия рандомизации и контрольных групп, непродолжительных периодов катамнестических исследований и неправильно собранных данных. Среди оценочных исследований, которые можно признать методологически выдержанными, большинство свидетельствуют о скромном, но статистически значимом снижении количества рецидивизма среди мужчин, участвующих в программах для нарушителей (Healey et al., p.14).

В поисках наиболее эффективных программ мы должны понять, что же позволяет нарушителям перейти от подавляющих отношений к более равноправным. Однако сегодняшние попытки найти лучший формат программ, включая исследования Министерства внутренних дел (программы исследователей), не могут адекватно отразить то, что именно сочетание и взаимосвязь вмешательств обеспечивают условия, в которых поощряются и закрепляются индивидуальные изменения.

Как известно, процесс, образно говоря, перевоспитания нарушителей, не происходит в изолированных экспериментальных условиях. Однако если система правосудия не направлена на то, чтобы призвать мужчин к ответственности за содеянное, если на уровне институтов принято обвинять женщин, и если создано недостаточно поддерживающих структур для женщин-жертв, тогда любые попытки заставить мужчин изменить недопустимое поведение окажутся весьма проблематичными. С другой стороны, если мы хотим, чтобы реакция на проблемы насилия в семье проявлялась на всех уровнях, не имеет смысла рассматривать лишь эффективность программ по работе с нарушителями. Как следствие, раздается все больше голосов за проведение оценочных исследований программ для нарушителей, которые направлены на поощрение разработки взаимосвязанных вмешательств (Tolman, & Edleson, 1995; Gondolf, 1997; Shepard, 1999).

Цена насилия в семье для общества и качества нашей жизни очень высока, поэтому мы должны постараться изменить поведение тех, кто его совершает.

ЛИТЕРАТУРА

Burton, S., Regan, L. & Kelly, L. (1998) Supporting Women - Challenging Men: Lessons from the Domestic Violence Intervention Project. Bristol: Policy Press.
Dutton, L.G. (1995) The Batterer: A Psychological Profile. New York: Basic Books.
Gondolf, E. (1988) The effects of batterer counselling on shelter outcome. Journal of Interpersonal Violence, 3, 275-289.
---(1997) Batter programmes: what we need to know. Journal of Interpersonal Violence, 12, 83-98.
Healey, K., Smith, S. & O'Sulivan, C. (1998) Batterer Intervention: Programme Approaches and Criminal Justice Strategies. Washington, DC: US Department of Justice Office of Justice Programmes, National Institute of Justice.
Hearn, J. (1995) Men's violence to known women. In Violence and Gender Relations (eds B. Fawcett, B. Featherstone, J. Hearn, et al). London: Sage.
Hughes, H. (1992) Impact of spouse abuse on children of battered women. Violence Update, 1 August, 9-11.
Iwi, K. & Todd, J. (2000) Working Towards Safety, vol. 1. London: Domestic Violence Intervention Project.
McKenry, P.C., et al (1995) Towards biopsychosocial model of domestic violence. Journal of Marriage and the Family, 57, 307-320.
Mirlrees-Black, C., Budd, T., Partridge, S., et al (1998) The 1998 British Crime Survey of England and Wales issue 21/98. London: Home Office.
Mooney, J. (1993) The Hidden Figure: Domestic Violence in North London. London: Islington Council.
Morley, R. & Mullender, A. (1994 a) Preventing Domestic Violence to Women. Police Research Group Crime Prevention Unit Series, Paper 48. London: Home Office.
---&--- (eds) (1994 b) Children Living Through Domestic Violence: Putting Men's Abuse of Women on the Child Care Agenda. London: Whiting & Birch.
National Children's Home Action For Children (1994) The Hidden Victims: Children and Domestic Violence. London: NCH Action for Children.
RESPECT (National Association for Domestic Violence Perpetrators Programmes and Associated Support Services) (2000) Statement of Principles and Minimum Standards of Practice. Available from DVIP, PO box 2838, London, W6 9ZE.
Saunders, S. G. (1993) Husbands who assault: multiple profiles requiring multiple responses. In Legal Responses to Wife Assault (ed. Z. Hilton). London: Sage.
Shepard, M. (1999) Evaluation of Co-Ordinated Community Responses to Domestic Violence. Pennsylvania: Violence Against Women Network, National Resource Centre on Domestic Violence.
Stanko, E., Crisp, D., Hale, C., et al (1997) Counting the Cost: Estimating the Impact of Domestic Violence in the London Borough of Hackney. Swindon: Crime Concern.
Stark, E., Flitcraft, A. & Frazier, W. (1979) Medicine and patriarchal violence: the social construction of the private event. International Journal of Health Services, 9, 461-493.
Tolman, R. M. & Edelson, J. L. (1995) Intervention for men who batter: a review of research. In Understanding Partner Violence: Prevalence, Causes, Consequences and Solutions (eds S. R. Smith & M. A. Straus). Minneapolis, MN: National Council on Family Relations.
Trew, T. (1979) What the papers say: linguistic variation and ideology difference. In Language and Control (eds R. Fowler, R. Hodge, G. Kress, et al), p. 117-156. London: Routledge & Keegan Paul.

Вопросы с множественным выбором

1. На большинство программ, включая проект "Вмешательства в случаях насилия в семье", влияют:
а) феминистическая теория;
б) системный семейный подход;
в) теория социального научения;
г) когнитивно-бихевиоральные подходы.

2. Ощущение правомочности нарушителя это:
а) ожидание, что партнерша не будет оспаривать его взглядов;
б) ощущение власти над своей партнершей;
в) предположение о собственном превосходстве, основанное на половой принадлежности;
г) попытка компенсировать неполноценный образ "я".

3. Опасность осуществления программ для нарушителей без адекватной поддержки их партнерш заключается в следующем:
а) она может возобновить или сохранить опасные взаимоотношения, потому что он посещает программу;
б) при обсуждениях с ней он будет искажать программу так, чтобы поставить ее в уязвимое положение;
в) она не сможет поддержать его в изменениях, которые он пытается предпринять;
г) упускается возможность повысить ее безопасность.

4. Групповая работа предпочтительна для нарушителей потому что:
а) они находятся в меньшей изоляции;
б) публичное подтверждение их жестоких действий приводит к тому, что они уже не могут отрицать абсолютно все;
в) группа позволяет деконструировать выработанные в обществе убеждения относительно насилия в семье;
г) группы позволяют создавать поддерживающие структуры.

Ответы на вопросы с множественным выбором

1 2 3 4
аВ аВ аВ аН
бН бВ бВ бВ
вВ вВ вН вВ
гН гВ гВ гВ

Н - неверно; В - верно.


На главную страницу Поиск Оставить комментарий к статье

Copyright © 1998-2001. Обзор современной психиатрии. Все права сохранены.