Предпосылки. В работе характеризуются изменения в составе семьи и в качестве жизни женщин в связи с уходом из родительского дома взрослых детей или с их возвращением. 

Методы. Проведено девятилетнее лонгитудиналъное исследование с ежегодным обследованием выборки (N = 438), составленной из общей популяции австралийских женщин среднего возраста, у которых на момент включения в выборку не наступила менопауза. Изучались состав семьи и его изменения, материальное положение, имеющаяся симптоматика, повседневные проблемы, чувства по отношению к партнеру и частота сексуальных контактов. 

Результаты. Отмечено увеличение количества женщин, живущих одиноко, и уменьшение количества семейных пар, которые проживали с детьми или со своими родителями. Каждый год более 25% женщин сообщали об изменениях в составе семьи. На протяжении первого года после отделения от семьи последнего ребенка (N = 155) возрос уровень положительно окрашенного настроения и общего благополучия, а также уменьшилось количество эпизодов отрицательно окрашенного настроения и частоты повседневных проблем. Улучшение настроения наблюдалось у тех женщин, которые при первоначальном обследовании не выражали беспокойства по поводу отделения детей. В течение первого года после возвращения детей в родительскую семью отмечалась тенденция к снижению половой активности, однако общие характеристики настроения не изменялись. 

Выводы. У большинства женщин уход из их семьи последнего ребенка вызывает положительные сдвиги в настроении и снижение частоты возникновения повседневных проблем. Возвращение детей в семью может отрицательно влиять на сексуальные отношения родителей.

Понятие “опустевшее гнездо” определяется по-разному, но обычно его связывают с родителями, имеющими взрослых детей (Barber, 1989). Период “опустевшего гнезда” определяется как этап жизни, когда дети выросли и уже не живут с родителями (Harkins, 1978). Все большее признание получает мнение о том, что этот процесс не обязательно необратимый. Barber (1989) отмечал, что большинство родителей склонны считать, что с тех пор как дети покинули их дом, “гнездо” будет оставаться опустевшим. Но во все большем количестве случаев ожидания родителей в отношении необратимости этого процесса не оправдываются. Причины возвращения взрослых детей в родительский дом разные: развод, позднее вступление в первый брак, низкая заработная плата в начале трудовой деятельности, высокая стоимость жилищных услуг и безработица. Для обозначения синдрома возвращающейся в родительские семьи молодежи стали употреблять новые термины: “семьи-бумеранги”, “полностью не отделившиеся молодые люди”, “возвращение “неоперившегося” взрослого ребенка”.

В фольклорных источниках, популярной и медицинской литературе прошлого феномен перехода к “опустевшему гнезду” описывался как кризисный период для матерей, характеризовавшийся высоким уровнем семейных конфликтов и неудовлетворенностью супружеской жизнью (Barber, 1989). Однако бульшая часть исследований на эту тему основывались на некрупных нерепрезентативных клинических выборках (Deykin et al., 1966; Pillay, 1988), что приводило к неизбежным систематическим ошибкам. План исследований в основном был одномоментным (“поперечным”), и поэтому не было возможности учитывать влияние когорт и другие эффекты. Однако в научных исследованиях было продемонстрировано явное влияние когорт (Adelmann et al., 1989). Этот фактор отражает перемены, произошедшие в обществе.

В течение последних ста лет произошли существенные социальные трансформации. Роль женщины изменилась: от преимущественно роли жены и матери, посвятившей себя семье, к роли личности, развивающейся в процессе участия в трудовой и других видах деятельности. Отношение родителей к уходу детей в самостоятельную жизнь может в значительной степени зависеть от того, в какой исторический период это происходило (Barber, 1989). Таким образом, каждое поколение имеет свои взгляды на роль женщины, и эти взгляды зависят от социальных перемен, включающих трансформацию семьи, школы, условий работы, общественного устройства, идеологии, моральных ценностей и убеждений (Barber, 1989).

В более современных исследованиях (Fahrenberg, 1986; While & Edwards, 1990) не подтвердилось существовавшее прежде мнение о том, что феномен “опустевшего гнезда” приводит к кризису личности и супружества. Напротив, было установлено, что родители осознают неизбежность отделения детей от семьи, готовятся к этому событию и не считают его психотравми-рующим для себя (Barber, 1989). В 1985 году Clemens и Axelson описали неблагоприятное воздействие на семейную жизнь родителей такого фактора как присутствие в их доме взрослых детей. Однако даже современные исследования имеют методологические ограничения. В некоторых работах представлены данные метаанализа исследований, посвященных другим аспектам этой проблемы. Так, недостаточно выясненным остается вопрос, является ли фактором влияния именно феномен “опустевшего гнезда” или же сама новизна ситуации в семье (Glenn, 1975). Сравнительно мало исследований проводилось с использованием популяционных выборок, валидизированных показателей различных аспектов качества жизни, включая сексуальное функционирование и чувства к партнеру, а также лонгитудинального метода для того, чтобы подтвердить изменения этих показателей.

Исследовательский проект “Здоровье женщин среднего возраста”, осуществленный в Мельбурне, лишен многих из этих методологических недостатков. Исследуемая когорта формировалась на основе общей популяции женщин среднего возраста. Наблюдение проводилось на протяжении восьми лет после первичного обследования, при этом ежегодно определялись валидизированные показатели в отношении различных аспектов качества жизни. Каждый год регистрировался состав семьи. Начиная со второго года наблюдений мы уточняли количество детей, живущих в родительской семье.

Цель настоящего исследования — выявить изменения в составе семей в этой выборке австралийских женщин среднего возраста на протяжении восьми лет наблюдений и определить влияние на качество жизни женщин ухода взрослых детей из семьи, а также их последующего возвращения.

План исследования был одобрен Комитетом по научной этике Мельбурнского университета, и все процедуры осуществлялись в соответствии с этическими стандартами Национального совета по научным исследованиям в области здравоохранения и медицины. Все испытуемые давали информированное согласие (в письменном виде) на свое участие в исследовании.

Реализация Мельбурнского проекта “Здоровье женщин среднего возраста” началась в 1991 году. Сначала формировалась выборка посредством случайного набора телефонных номеров, затем проводилось первоначальное интервью с 2001 австралийской женщиной в возрасте 45—55 лет, все опрошенные проживали в Мельбурне (на вопросы интервью ответили 71% женщин) (Dennerstein et al., 1993). Всем женщинам, у которых в течение трех месяцев, предшествующих интервью, была менструация и которые не принимали оральные контрацептивы или гормональную терапию, было предложено участвовать в лонгитудинальном исследовании. Из тех женщин, которые соответствовали критериям включения, 56% дали согласие на участие (N = 438). Для женщин, пожелавших принять участие в лонгитудинальном исследовании, чаще, чем для отказавшихся от него, было характерно следующее: они более высоко оценивали состояние собственного здоровья, имели оплачиваемую работу, учились более 12 лет, им когда-либо проводилось исследование мазка по методу Папаниколау, занимались физическими упражнениями не менее одного раза в неделю, им в прошлом производилось выскабливание слизистой матки (Burger et al., 1995).

В течение всех восьми лет обследовалось 88% испытуемых. Данные о 57 женщинах не были включены в общий анализ по следующим причинам: смерть (2); отказ от дальнейшего участия в исследовании (29), наиболее частой причиной этого была “большая занятость” (16); невозможность обнаружения испытуемых (10); переезд в другой штат или за границу (7); болезнь (3); неполные данные в связи с пропуском некоторых ежегодных обследований (6). Таким образом, окончательный размер выборки составил 381.

Мельбурнская исследовательская группа получила разрешение пользоваться опросниками, скрупулезно разработанными Kaufert и McKinlay и использовавшимися в одномоментных и лонгитудинальных исследованиях в странах Северной Америки (Kaufert & Syrotuik, 1981; McKinlay & McKinlay, 1984; Avis et al, 1994). Опросники для регулярного повторного обследования применялись ежегодно полевыми работниками, опрос проводился в домах обследуемых женщин. На основании опросников составлялись балльные оценки симптоматики. Озабоченность женщин по поводу ухода из семьи взрослых детей оценивалась при первоначальном обследовании (Kaufert & Syrotuik, 1981; Dennerstein et al., 1994). Полевые работники задавали конкретные вопросы о лицах, проживающих совместно с женщинами (ответы классифицировались следующим образом: партнеры, дети, родители женщины и/или родители супруга, другие взрослые, проживает одна); добавился кто-либо или выбыл (или выбыл и возвратился назад) со времени предыдущего интервью. Записывались дословные ответы в отношении лиц, поменявших место жительства. Другие применявшиеся опросники упоминаются ниже.

Для выявления тенденций в изменении состава семьи на определенном временном отрезке использовались методы описательной статистики.

Исходя из данных о количестве детей, проживающих в семьях, мы определяем: случай “ухода” — по отношению ко всем семьям с детьми как первый год, в течение которого в доме не осталось ни одного ребенка (это произошло в N= 155 семьях); случай “возвращения” — по отношению к 155 семьям, в которых отмечены случаи “ухода”, каждый случай “возвращения домой” определялся как изменение ситуации от “ни одного ребенка в доме” к ситуации “один (или больше) ребенок в доме” (такое событие произошло в N= 56 семьях, что составляет 36%).

С помощью критерия Вилкоксона (Wilcoxon Signed Rank Test, для непрерывных переменных) и теста McNemar (для бинарных переменных) мы сравнивали данные года, предшествующего случаю, с данными первого года после случая по таким показателям: отрицательно окрашенное настроение, положительно окрашен-

ное настроение, общее благополучие, количество симптомов, значения фактора вазомоторной симптоматики, наличие “приливов” (бинарный), частота возникновения повседневных проблем, отношение к партнеру, частота половых контактов.

При первичном обследовании средний возраст 381 женщины составил 48,6 лет (размах от 45 до 55 лет); 82% проживали с партнером, 35% работали полный рабочий день и 35% имели уровень образования более 12 лет.

За восемь лет наблюдений в составе семьи произошли следующие изменения. Процент женщин, проживающих вместе с партнером, снизился с 82 до 78%, но эти различия не были статистически значимыми, как и изменения общего количества других взрослых, проживающих в доме. Отмечалось небольшое, но статистически значимое (Р < 0,05) уменьшение такого показателя, как присутствие родителей испытуемых или родителей их супругов в доме (с 5 до 3%), и статистически значимое (Р < 0,001) повышение процента женщин, живущих одиноко (с 5 до 11%). Наиболее существенным изменением оказалось статистически значимое (Р < 0,001) снижение процента семей, проживающих совместно с детьми (с 83 до 45%). Количество семей, в составе которых происходили изменения, колебалось от 27 до 39% в течение каждого года исследования.

В табл. 1 отражены изменения показателей качества жизни после случаев ухода взрослых детей из родительской семьи. В течение первого года “опустевшего гнезда” (без детей) у женщин снижались показатели отрицательно окрашенного настроения (Р = 0,07) повышались показатели положительно окрашенного настроения (Р = 0,02) и показатели благополучия (Р = 0,01), а также сокращалась частота возникновения повседневных проблем (Р = 0,03). Не было выявлено статистически значимых изменений в количестве симптомов, в частности вазомоторных. Не было также обнаружено изменений в отношении женщин к их партнерам или в частоте сексуальных контактов.

Эти данные были проанализированы повторно в зависимости от того, выражали ли женщины при первоначальном обследовании озабоченность по поводу отделения детей. Положительное влияние случаев ухода на фон настроения испытуемых было обнаружено у тех женщин, которые при первоначальном обследовании не выражали озабоченности по поводу ухода взрослых детей из родительского дома (N= 103) (см. табл. 1).

Таблица 1. Изменение показателей настроения, симптоматики, ссор и взаимоотношений с партнером в году после ухода последнего ребенка из родительского дома (случаи “ухода”) (анализ стратифицирован исходя из отношения к уходу взрослых детей, выявленного при первоначальном обследовании)

Показатели отрицательно окрашенного настроения сравнивались в группах женщин, которые при первоначальном обследовании либо выражали (N= 52), либо не выражали (N= 103) озабоченности по поводу ухода детей из родительского дома. Не было выявлено различий между этими показателями при первоначальном обследовании, а также в год, предшествующий случаям ухода. В год, следующий за случаями ухода, у женщин, которые не выражали озабоченности, наблюдалось значительное снижение показателей отрицательно окрашенного настроения, чего не отмечалось у “озабоченных” (см. табл. 1).

Влияние на качество жизни женщин возвращения детей в родительский дом отражено в табл. 2. Не было выявлено статистически значимых изменений ни одного из показателей. Однако, в соответствии с ответами женщин, отмечалась тенденция к снижению сексуальной активности (Р = 0,07).

Таблица 2. Изменение показателей настроения, симптоматики, ссор и взаимоотношений с партнером в году, следующем за возвращением взрослых детей в родительский дом (случаи “возвращения”)

После расчета корреляции по методу Пирсона между изменениями настроения для случаев ухода и для случаев возращения было обнаружено, что у женщин, у которых после ухода взрослых детей из родительского дома значительно улучшалось настроение, чаще отмечалась противоположная тенденция при возращении детей (г = — 0,268, Р < 0,05). Эта корреляция не была характерна для показателей отрицательно окрашенного настроения (г = - 0,185, Р > 0,05).

Результаты настоящего исследования подтверждают данные о том, что уход последнего ребенка из родительского дома и феномен опустевшего гнезда не оказывают отрицательного влияния на качество жизни женщин. Не было отмечено повышения частоты депрессии либо другой симптоматики, также не выявлено отрицательного воздействия на отношение женщины к партнеру и на сексуальную активность. Для группы в целом было характерно значительное повышение уровня благополучия, о котором можно судить по показателям положительно окрашенного настроения и общего самочувствия, а также по значительному снижению частоты возникновения повседневных проблем. Углубленный анализ показал, что общее благополучие улучшилось у тех женщин (составивших большинство выборки), которые при первоначальном обследовании сообщили об отсутствии озабоченности по поводу ухода взрослых детей из родительского дома. Наши данные подтверждаются результатами других исследований, в которых не было обнаружено неблагоприятного влияния феномена опустевшего гнезда (Lowenthal & Chiriboga, 1972; Crystal & Chiriboga, 1979; White & Edwards, 1990). Некоторые из упомянутых работ имели методологические ограничения, такие как некрупные и нерепрезентативные выборки (Krystal & Chiriboga, 1975), отсутствие данных о времени образования опустевшего гнезда (Glenn, 1979), отсутствие объективных показателей благополучия (Adelmann et al., 1989). В плане настоящего исследования предусматривались: формирование выборки из общей популяции (а не нерепрезентативная выборка), ежегодное обследование и вычисление показателей, использование валидизированных рейтинговых шкал для оценки различных аспектов качества жизни, а также возможность определения периода наибольшего воздействия (уход из семьи последнего ребенка или возвращение ребенка после этого события). White и Edwards (1990) показали, что воздействие на общее благополучие родителей отделения детей наиболее сильное непосредственно после этого события. Потенциальным источником систематической ошибки, ограничивающим возможность распространения результатов настоящего исследования на всю популяцию женщин, является то, что только 56% выборки женщин, обследованных посредством предварительного интервью, согласились принять участие в лонгитудинальном исследовании. Участницы исследования не отличались от отказавшихся от дальнейшего обследования женщин, по показателям отрицательно окрашенного настроения при первоначальном интервью. Не было также различий в показателях отрицательно окрашенного настроения или отношения к отделению взрослых детей между теми женщинами, которые выбыли из лонгитудинального исследования, и теми, кто завершил восьмилетний цикл исследования. Таким образом, маловероятно, что женщины, более предрасположенные к депрессии, были исключены из исследования в соответствии с собственным выбором.

Повышение качества жизни отмечалось у тех женщин, которые при первоначальном обследовании не выражали озабоченности по поводу ухода взрослых детей из их семьи. Эти данные подтверждают гипотезу Spence и Lonner (1971), которые пришли к выводу, что основным фактором феномена опустевшего гнезда являются взгляды женщины на независимость и взросление детей. Таким образом, более широкая пропаганда знаний о том, что у женщин, которые положительно воспринимают уход из их семьи взрослых детей, после этого события может улучшиться качество жизни, будет способствовать положительной адаптации к этому переходному периоду в жизни.

В этой выборке женщин среднего возраста наиболее существенным является изменение количества детей, покинувших родительский дом. Однако изменения касались как ухода взрослых детей из семьи, так и их возвращения. В среднем количественный состав семьи в данной выборке изменялся более чем в 25% случаев в течение любого года, и подтверждение того, что это не было связано только с уходом детей, дает основания для характеристики этого жизненного периода вместо термина “опустевшее гнездо” использовать термин “вращающаяся дверь”.

Количественный состав семьи австралийской женщины среднего возраста довольно часто изменяется. Уход из семьи последнего ребенка не оказывает отрицательного воздействия на качество жизни женщин. У женщин, которые не выражают озабоченности по поводу отделении взрослых детей, после ухода из их семьи последнего ребенка положительно изменяется настроение и уменьшается количество повседневных проблем.