В прецедентном праве значение понятия “конкретное намерение” было разъяснено лордом Birkenhead в 1920 году при вынесении решения по делу Beard, который в состоянии алкогольного опьянения задушил девушку, насильно принуждая ее к половому акту (DPP против Beard, 1920). В этом деле “умопомешательство” — в том случае, если оно вызвано опьянением или иным способом, — является защитой от уголовной ответственности. Вследствие этого обвиняемого могли признать невиновным, если бы опьянение настолько изменило его состояние, что он был бы не способен сформировать конкретное намерение для этого преступления. В соответствии с правилами Берда:

“При обвинении в тяжком убийстве, основанном на намерении убить или нанести тяжкие телесные повреждения, если присяжные заседатели убеждены в том, что обвиняемый из-за состояния опьянения был не способен сформировать конкретное намерение убить или нанести тяжкие телесные повреждения… он не может быть обвинен в совершении тяжкого убийства. Но обвиняемым все-таки было совершено противоправное лишение жизни … и это простое убийство.

Закон ясно определяет, что если состояние опьянения не достигает невменяемости на момент совершения преступления, приведшего к смерти потерпевшего, оно может, если это вообще возможно, лишь оказывать ослабляющий эффект, низводя тяжкое убийство до непредумышленного убийства”.

Принято считать, что эти правила основываются на судебной практике, которая защищает общество от перспективы абсолютного освобождения от ответственности за совершенное преступление. Эта точка зрения может быть применена более широко, позволяя предположить, что такой политики недостаточно. Например, изнасилование не является преступлением, требующим конкретного намерения, а для обвинения в воровстве, в отличие от тяжкого убийства, не нужно наличия базового намерения. Закон был несколько изменен после принятия в 1967 году Закона об уголовном судопроизводстве. Согласно разделу 8 данного закона уже не требуется наличия недееспособности как обязательного условия доказательства отсутствия конкретного намерения. В соответствии с разделом 8 больше не предполагается, что индивид планировал естественные и вероятные последствия своих действий; скорее необходимо, чтобы судьи или присяжные заседатели принимали решение, основываясь на всех доступных доказательствах. В настоящее время установлено (это противоречит определению суда по делу Beard), что на обвинении лежит бремя представления доказательств, что несмотря на состояние опьянения обвиняемый имел необходимое конкретное намерение.

Для преступлений, которые требуют наличия базового намерения, состояние опьянения не является фактором защиты. Судебный прецедент утвержден в деле DPP против Majewski (1976). Обвиняемый, приняв барбитураты, амфетамины и алкоголь, совершил нападение на владельца питейного заведения и на полицейского. Он был признан виновным. Впоследствии ему было отказано в апелляции.

По делу Majewski было принято решение, что, если вменяемое в вину инкриминируемое деяние является преступлением с базовым намерением, обвиняемый может быть признан виновным в его совершении, если на момент совершения преступления он находился в состоянии добровольного опьянения, даже если из-за этого состояния опьянения у него отсутствовала необходимая mens rea, обычно требуемая для признания виновным за совершение такого преступления и даже несмотря на то, что обвиняемый находился в состоянии автоматизма. Более того, палата лордов по делу Majewski признала, что по отношению к лицу, обвиняемому в совершении преступления с базовым намерением, обвинению не нужно доказывать наличие mens rea, необходимой для совершения преступления, и обвиняемый может быть осужден просто на основе доказательств, что именно он совершил данное преступление (actus reus).

Это затрагивает сложную концепцию неосторожности. Одни преступления, например покушение на убийство, могут быть совершены только умышленно, другие — по неосторожности. Разграничение этих преступлений имеет большое значение. Необходимо также различать неосторожность и небрежность, чтобы суд мог наказывать за правонарушения, совершаемые по неосторожности, но, за исключением некоторых правонарушений, мог освобождать от уголовной ответственности за правонарушения, совершенные по небрежности.

Тип неосторожности, признанный большинством в палате лордов, называется грубой неосторожностью “типа Колдуэлла” (“Caldwell-type”) после вынесения решения по делу против Caldwell (1982). Субъект действует с грубой неосторожностью “типа Коулдэлла” по отношению к определенному риску, сопровождающему его действия, если риск очевиден для обычного благоразумного человека, но он думал, что такой риск невозможен в данной ситуации, или если субъект осознавал, что в данном случае есть некоторый риск, но тем не менее настойчиво продолжал свои действия.

Правило Majewski (которое гласит, что не требуется доказывать наличие mens rea в случае, если подсудимый, находившийся в состоянии добровольного опьянения, обвиняется в совершении преступления с базовым намерением) теряет юридическую силу, если преступление удовлетворяет критериям грубой неосторожности “типа Колдуэлла”. При вынесении решения по делу Колдуэлла лорд Diplock придерживался мнения, что неуместно классифицировать преступления на преступления с базовым и конкретным намерением в тех случаях, когда грубая неосторожность “типа Колдуэлла” удовлетворяет критериям mens rea. Тем не менее разграничение таких преступлений имеет большое значение, если человек, находившийся в состоянии опьянения, которого обвиняют в совершении преступления с базовым намерением, предполагал возможность риска и ошибочно считал, что он незначителен. В данном случае лазейка в законодательстве — грубая неосторожность “типа Колдуэлла” (именуемая пробелом) — означает, что обвиняемый не может быть осужден за грубую неосторожность. На самом деле он будет оправдан, пока не будет признан виновным в соответствии с правилом Majewski на основании того, что вступает в силу actus reus преступления с базовым намерением.

Теоретически те же правила применяются по отношению к состоянию опьянения, вызванному употреблением наркотиков. В деле по обвинению Lipman (1969) обвиняемый в состоянии опьянения, вызванном главным образом приемом ЛСД, задушил девушку, с силой затянув простыню вокруг грудной клетки, будучи убежденным, что сражается со змеями. Суд признал, что он проявил грубую неосторожность, однако состояние опьянения не позволило ему сформировать конкретное намерение для тяжкого убийства, вследствие чего он был обвинен в непредумышленном убийстве.

Изнасилование относится к преступлениям с базовым намерением. Центральной темой при обвинении в изнасиловании является согласие. В деле по обвинению Woods (1981) обвиняемый настаивал на том, что был настолько пьян, что не мог осознавать, что его жертва не согласна вступить с ним в половую связь. Раздел 1 (2) Закона о сексуальных преступлениях (поправка) от 1976 года гласит, что, если присяжным заседателям необходимо принять решение в отношении того, предполагал ли человек, что его жертва согласна вступить с ним в половые сношения, следует иметь в виду, что для такого предположения необходимы веские основания, в сочетании с другими существенными фактами. Апелляционный суд вынес решение, что состояние опьянения не было юридически релевантным фактом в данном контексте и что вследствие этого присяжные заседатели должны изучить доказательства и не принимать во внимание состояние опьянения обвиняемого.

Если применяется защита ссылкой на опьянение, не существует юридической разницы между пребыванием в состоянии полного или частичного опьянения. При преступлениях с базовым намерением по отношению к частичному опьянению применяются правила Majewski.

Состояние опьянения имеет много последствий, в том числе и неправильное истолкование поступков и слов других. В большинстве случаев обвиняемый, совершивший преступление в состоянии опьянения, будет утверждать, что допустил ошибку, поэтому у него отсутствовала необходимая mens rea.

Если трезвый человек убивает другого, будучи ошибочно уверен, что его жертва направляется к нему, чтобы нанести удар колющим оружием, он может быть признан невиновным в совершении тяжкого убийства (в том случае, если он использовал силу, разумно необходимую на основании фактов, что у него были причины предполагать это), потому что у него не было намерения убивать незаконно или причинять тяжкие телесные повреждения. Однако там, где ошибка возникает по причине добровольного опьянения, применяются правила Majewski, которые не позволят обвиняемому сослаться на свою ошибку для того, чтобы его признали невиновным в совершении преступления.

Недавние судебные прецеденты наводят на мысль, что правила Majewski применяются в данном контексте, даже если преступление относится к категории с конкретным намерением. В деле по обвинению O’Grady (1987) обвиняемый, находясь в состоянии опьянения, убил человека, ошибочно полагая, что на него совершено нападение. Его апелляцию против признания виновным в непредумышленном убийстве (преступлении с базовым намерением) апелляционный суд отклонил. Лорд Lane вынес решение, что защита ссылкой на ошибку, вызванную добровольным состоянием опьянения, не применялась бы даже при преступлениях с конкретным намерением.

Некоторые лица иногда употребляют алкоголь или наркотики для того, чтобы облегчить себе совершение некоторых действий, в том числе и криминальных. В соответствии с нормами права при таких преступлениях (включая и преступления с конкретным намерением) человек ответственен по закону, даже если по причине опьянения на момент совершения преступления у него отсутствует надлежащий психический компонент. В соответствии с разъяснением лорда Denning решения апелляционного суда по делу A-G for Northern Ireland против Gallagher (1963):

“…если человек, будучи здоровым и трезвым, формирует намерение убить и готовится к этому, осознавая, что этого не следует делать, а затем вводит себя в состояние опьянения, с тем чтобы иметь смелость совершить убийство, и, находясь в состоянии опьянения, реализует свое намерение, он не может рассчитывать на вызванное им самим опьянение как на фактор защиты при обвинении в тяжком убийстве и даже на уменьшение его до непредумышленного убийства. Он не может заявить, что ввел себя в настолько глупое состояние, что не был способен сформировать намерение убить. По этой же причине, в том случае, если он психопат, он не может надеяться на вызванное им самим недостаточно ясное сознание как на защиту ссылкой на невменяемость на том основании, что выпил. Наличия злого умысла перед употреблением алкоголя в сочетании с действиями, который он намеревался совершить и действительно совершил, достаточно для того, чтобы признать его виновным. Психопат, который выходит из дома с намерением убить, понимая, что это плохо, и на самом деле убивает, не может избежать наказания, напиваясь перед совершением убийства”.

Существует одна категория случаев, когда убеждение в состоянии интоксикации может быть использовано как фактор защиты от уголовного наказания. В деле Jaggard против Dickinson (1980, 1981) была удовлетворена апелляция обвиняемой против признания ее виновной в намеренном или в преступно неосторожном разрушении собственности. Обвиняемая по причине добровольного опьянения ошибочно, но искренне верила, что разрушает собственность своего друга по его согласию. Раздел 5(3) Закона о преступном нанесении ущерба от 1971 года гласит, что убеждение в том, что человек получил право на согласие разрушить собственность, является законным оправданием и не имеет значения, является ли это убеждение обоснованным или нет, при условии, что оно искреннее.

В рамках законодательства Англии и Уэльса психическими состояниями, дающими право на защиту от уголовной ответственности, являются невменяемость, ограниченная вменяемость и состояние автоматизма. Они не относятся к специфическим, связанным с опьянением факторам защиты.

Стандартным тестом уголовной ответственности применительно к защите ссылкой на невменяемость являются правила M’Naghten (Mackay, 1995) с момента их применения в 1943 году. Mackay утверждает:

“Чтобы обосновать защиту на почве невменяемости, следует четко доказать, что на момент совершения деяния у обвиняемого было настолько нарушено сознание вследствие психического заболевания, что он не понимал природу и свойства совершаемого им преступления, а если понимал, то был не в состоянии осознать безнравственность своего деяния. “Психическое заболевание” является широкой концепцией, которая способна охватить все формы психических расстройств, вызывающих “недостаток рассудка”. Суды стремятся более узко интерпретировать необходимые требования правил к “знанию”, т. е. “природу”, “качество” и “вред”. Незнание этих элементов при совершении уголовного преступления ограничивается отсутствием юридических, а не моральных знаний. Поэтому суды применяют чрезмерно ограниченный подход к правилам, имеющим когнитивную, а не моральную основу”.

Следовательно, опьянение может удовлетворять юридическому определению невменяемости лишь в том случае, если обусловленное им психическое состояние удовлетворяет строгим юридическим толкованиям психического заболевания и “недостатка рассудка”. Определенные состояния, например алкогольный делирий или психоз, вызванный употреблением наркотиков, могут соответствовать всем этим критериям. Не представляет также никакой ценности тот факт, что психическое состояние обвиняемого частично было результатом употребления алкоголя или наркотиков и частично состояния, способного по собственному праву (например, психопатия) формировать защиту ссылкой на невменяемость. Как правило, состояние опьянения не принимается во внимание как обстоятельство, позволяющее рассчитывать на защиту, до тех пор пока оно не вызвало в дальнейшем состояние, подпадающее под правила M’Naghten.

В соответствии с разделом 2 Закона об убийстве от 1957 года защита ссылкой на ограниченную вменяемость доступна только при обвинении в тяжком убийстве. Защита предусматривает три составных элемента:

(а) у обвиняемого было психическое отклонение во время совершения правонарушения;

(б) оно вызвано:

· задержкой или остановкой психического развития;

· врожденной патологией;

· заболеванием или травмой;

(с) оно существенно ослабило его психическую вменяемость, воздействуя на такие элементы, как сила воли, восприятие и рассудительность.

Следовательно, потребление алкоголя может служить основанием для защиты ссылкой на ограниченную вменяемость, если алкоголизм приравнять к “заболеванию или травме”. Тем не менее защита ссылкой на ограниченную вменяемость не может быть основана на патологическом отклонении в психической деятельности, вызванном добровольным опьянением, так как оно не возникло вследствие врожденной патологии и не вызвано заболеванием либо травмой. Апелляционный суд постоянно придерживается правила: преходящее влияние алкоголя на мозг не означает травму (повреждение) в том значении, в каком оно определено в разделе 2(1) Закона об убийстве от 1957 года.

Чтобы приравнять алкоголизм к заболеванию или травме (повреждению), психиатры должны решить, поврежден ли головной мозг настолько, что возникли тяжелые нарушения рассудочной деятельности и эмоциональных реакций. В качестве дополнительной поддержки такой защиты могут оказаться полезными физические методы исследования, например нейрорентгенологические методы, электроэнцефалография и психометрические тесты.

Если алкоголизм не привел к чрезмерному повреждению мозга, защита ссылкой на ограниченную вменяемость может все же быть доступной, если употребление алкоголя было недобровольным. Поэтому алкогольная зависимость теоретически может поддерживать такую защиту, однако существующее на сегодня прецедентное право (вставка 4) устанавливает строгие критерии. Юридический критерий такой потери контроля (или неспособности противостоять импульсам к выпивке) требует, чтобы первая доза дня была абсолютно недобровольной. Если обвиняемый способен противостоять импульсу употребления первой дозы, у него нет “заболевания или повреждения” (раздел 2 Закона об убийстве), даже если он считает влечение к постоянному употреблению непреодолимым. В таком случае нельзя применять защиту ссылкой на ограниченную вменяемость.

Некоторые утверждают, что заключение суда по обвинению Tandy (1989) можно было бы также применить в случае употребления наркотиков — в смысле защиты ссылкой на ограниченную вменяемость, — если употребление наркотиков было недобровольным или привело к такому “заболеванию или повреждению мозга”, которое существенно ограничивает психическую вменяемость. На сегодня не существует четкого авторитетного мнения по этому вопросу (Mackay, 1999).

Защиту от уголовной ответственности можно применять в том случае, если преступление совершено непреднамеренно. Когда непреднамеренное действие выходит из-под контроля разума индивида, такая ситуация известна как автоматизм. В широком понимании существует два типа автоматизма: связанный с психическим расстройством и не связанный с психическим расстройством. Если можно показать, что непреднамеренное действие произошло в контексте “недостатка рассудка, вызванного психическим заболеванием”, применяются правила M’Naghten и специальный вердикт. При автоматизме, не связанном с психическим расстройством, обвиняемый может быть оправдан. Следовательно, в целом, если действие совершено в состоянии автоматизма, уголовная ответственность отрицается.

Тем не менее в некоторых случаях в соответствии с правилом Majewski может наступить ответственность за такое действие, если состояние автоматизма является следствием добровольного опьянения и преступление относится к категории с базовым намерением. Не совсем ясной остается ситуация, когда опьянение — это один из признаков, заявленных как таковые, которые при их комбинации привели к состоянию автоматизма; например, оно развилось после травмы головы, полученной в состоянии опьянения. Действующее законодательство (Law Commission, 1992) предполагает, что в тех случаях, когда причинные факторы менее легко отделимы, по-видимому, наличие опьянения исключает идентичность с автоматизмом на основании правил Majewski.

Влияние алкоголя на индивида очень сложное и уникальное. Психиатры, проводя оценку с целью вынесения экспертного решения для суда, сталкиваются с дополнительными препятствиями, пытаясь распутать юридические доводы. Клиническая оценка, которая будет полезна суду, требует тщательного подбора имеющихся фактов, с особым вниманием к оценке событий самим обвиняемым и к употреблению токсических веществ в период, непосредственно предшествующий совершению преступления. Также очень важно внимательно расспросить о злоупотреблении алкоголем и другими психоактивными веществами в прошлом. Клиническая оценка может быть осложнена состоянием амнезии, которая часто встречается при тяжких преступлениях, однако сама по себе не может быть обстоятельством защиты от уголовного преследования (Taylor & Kopelman, 1984).

Принципиальная проблема при оценке состояния интоксикации, характеризующего обвиняемого, который совершил уголовно наказуемое деяние, заключается в том, что у многих преступников отсутствует ключевая предпосылка ответственности за уголовное преступление — mens rea. Судебное заключение об уголовной ответственности или о виновности требует конверсии юридического и философского значений, однако это комплексная проблема, являющаяся предметом частых реформ (Fischer & Rechm, 1998; Cough, 2000). Несмотря на то, что вынесение решения о виновности — это компетенция суда, для психиатров считается обычным делом, если их просят прокомментировать специфические психические элементы, относящиеся к уголовному преступлению, совершенному обвиняемым, который находился в состоянии опьянения. Помимо твердо установившейся защиты, связанной с психическим состоянием, а именно ссылкой на невменяемость и ограниченную вменяемость, полезным является практическое знание связи между опьянением и намерением (рис. 1).

(Все вопросы относятся к законодательству, действующему только в Англии и Уэльсе)

1. Конкретного намерения требуют следующие правонарушения:

а) изнасилование;

б) кража;

в) обман;

г) простое убийство;

д) тяжкое убийство.

2. Только базового намерения требуют следующие правонарушения:

а) владение крадеными вещами;

б) преднамеренное нанесение ран;

в) непристойное нападение;

г) похищение людей;

д) простое (без отягчающих обстоятельств) нападение.

3. Добровольное опьянение может быть обстоятельством защиты от уголовной ответственности, если:

а) преступление требует присутствия конкретного намерения;

б) преступление требует присутствия базового намерения;

в) обвиняемый в момент совершения правонарушения проявил грубую неосторожность;

г) алкоголь употребляют перед совершением преступления для смелости;

д) объяснения обвиняемого для совершения преступления основываются на его ошибочном убеждении.

4. Опьянение может считаться недобровольным, если:

а) оно вызвано лекарственными препаратами, назначенными врачом и принимаемыми по его предписанию;

б) неосознанно спровоцировано третьим лицом;

в) возникло вследствие приема лекарственных препаратов, обычно не вызывающих опьянения;

г) обвиняемый недооценил количество принятых наркотиков или алкоголя;

д) у обвиняемого амнезия на события, происходившие во время совершения преступления.

5. Достаточным основанием для защиты ссылкой на ограниченную вменяемость является следующее:

а) в момент совершения убийства обвиняемый находился в состоянии опьянения;

б) алкоголь априорно был принят для смелости во хмелю;

в) у обвиняемого имеется органическое повреждение мозга, вызванное хроническим алкоголизмом;

г) обвиняемый страдает синдромом алкогольной зависимости;