ЭТИОЛОГИЯ РАССТРОЙСТВ ПИЩЕВОГО ПОВЕДЕНИЯ

American Journal of Psychiatry 2003; 160: 248–254

Цель. В этом исследовании определялась значимость потенциальных факторов риска развития расстройства пищевого поведения в крупной многоэтничной выборке, наблюдавшейся в течение трех лет с использованием оценочных инструментов, валидизированных для целевой популяции, и структурированного клинического интервью, проводившегося для диагностики.

Метод. В исследовании участвовали 1103 девочки, впервые обследованные в 6–9-х классах в Аризоне и Калифорнии. Ежегодно учащиеся заполняли вопросник McKnight для изучения факторов риска, состоящий из 103 вопросов и охватывающий демографические характеристики, возраст начала менструации и свиданий, оценку внешности, эффект изменений тела,
чувство уверенности, депрессивное настроение, эмоциональное пищевое поведение, под ражание образам, создаваемым средствами массовой информации, озабоченность массой и формой тела, озабоченность родителей и сверстников худобой, поддразнивание, неблагоприятные события в жизни, перфекционизм, изменение пищевого поведения в кругу сверстников, употребление психоактивных веществ, поддержка со стороны других людей, соблюдение диеты, “виды деятельности, которые позволяют сформировать хорошее мнение о себе”, участие в очень рискованных видах деятельности, а также несколько разнородных пунктов. Для участия в исследовании требовалось пассивное согласие, т. е. родителям отправляли по почте письмо, в котором сообщали им о проведении исследования и о том, что их ребенок может отказаться от участия после их телефонного звонка или после возвращения полученного письма нераскрытым. Кроме того, учащиеся могли отказаться от участия в исследовании в любое время. Для выявления испытуемых с клинической или с субклинической картиной расстройств пищевого поведения использовались следующие критерии: 1) клиническое заболевание: применялись диагностические критерии DSM–IV для полного синдрома нервной анорексии, нервной булимии и расстройства пищевого поведения с эпизодами переедания; 2) субклиническая картина заболевания: учащихся, состояние которых не соответствовало критериям заболевания с полным синдромом, классифицировали как имеющих частичный синдром: а) нервная анорексия с частичным синдромом: критерии были те же, что и для нервной анорексии с полным синдромом, за исключением требования, чтобы у учениц не было менструации в течение трех месяцев подряд, т. е. допускалось, что у них менструация не начиналась или она не возникала в течение одного–двух, но не трех месяцев подряд; б) булимия с частичным синдромом: наблюдаются те же проявления, что и при полном синдроме, но более редкие, например: 1) эпизоды объективного переедания (т. е. употребление объективно большого количества пищи, оцениваемого интервьюером, с утратой контроля) минимум один раз в месяц и 2) одно компенсаторное действие (провоцирование рвоты или прием слабительного) реже двух раз в неделю, но минимум один раз в месяц или 1) эпизоды субъективного переедания (т. е. употребление большого количества пищи, объективно оцениваемого интервьюером как небольшое, с утратой контроля) минимум один раз в месяц и 2) прием слабительного минимум один раз в неделю.

Результаты. Из 1358 девочек во время первого обследования 34 (2,5%) уже имели расстройство пищевого поведения с полным или с частичным синдромом и были исключены из анализа. Во время катамнестического обследования у 32 (2,9%) девочек было диагностировано расстройство пищевого поведения с частичной или с развернутой клинической картиной. У испытуемых из Аризоны отмечалась значимая связь между латиноамериканским происхождением и более высокими показателями (в баллах) озабоченности худобой и социальным давлением в прогнозировании развития расстройств пищевого поведения. Учащение неблагоприятных событий в жизни также служило прогностическим признаком развития расстройств пищевого поведения в этой выборке. В Калифорнии только озабоченность худобой и социальное давление прогнозировали развитие расстройств пищевого поведения. Скрининговый вопросник из четырех пунктов, разработанный на основе показателей озабоченности худобой и социального давления, имел чувствительность 0,72, специфичность 0,80 и результативность 0,79.

Выводы. Озабоченность худобой и социальное давление являются значимыми прогностическими факторами риска развития расстройств пищевого поведения у девочек-подростков. Для предотвращения расстройств пищевого поведения необходимы меры, направленные на устранение источников озабоченности худобой и проявлений социального давления.

Библиография: 16 наименований.