Хотелось бы кое-что добавить к превосходному изложению Arboleda-Flσrez проблемы участия психиатров в допросах. Многие международные организации поддерживают обращение к психиатрам и другим врачам с просьбой не только отказываться от участия в применении пыток и подобных методов, но и решительно высказываться против их использования государством.

Эти методы — безусловно, неприемлемые с точки зрения медицинской этики — вызывают широкое осуждение и в других кругах. Например, Генеральная ассамблея ООН в своем обнадеживающем документе “Свод принципов защиты всех лиц при любой форме задержания или заключения” после заявления о том, что “ни один задержанный или находящийся в заключении человек не должен подвергаться пыткам или жестокому, бесчеловечному или унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию”, добавляет в примечании: “Термин “жестокое, бесчеловечное или унижающее человеческое достоинство обращение или наказание” следует интерпретировать следующим образом: необходимо обеспечивать максимально возможную защиту от жестокого обращения как физического, так и психологического, включая содержание задержанного или заключенного в условиях, которые лишают его, временно или постоянно, использования функций органов чувств, таких как зрение, слух, ориентировки в пространстве и во времени” [1].

Кроме того, “Сводом принципов” предусматривается, что “ни одно задержанное лицо не должно подвергаться во время допроса насилию, угрозам или таким методам дознания, которые нарушают его способность принимать решения или выносить суждения” [1].

Психиатры, занимая уникальное положение, позволяющее осознавать всю важность этих принципов и информировать об этом других, должны решительно осуждать применение пыток, где бы оно ни происходило. Как отмечали Sagan и Johnsen [2], поскольку врачебное искусство исцеления может быть злонамеренно извращено “с разрушительными последствиями для души и тела”, то “на медицинскую профессию в целом и на каждого ее представителя в отдельности возлагается обязанность действенно протестовать против применения пыток как инструмента политического контроля”. И сегодня это звучит еще более насущно, чем тридцать лет назад, когда эти слова были написаны.