Marianne Goldberger (38), развивая эту идею, подчеркнула, что моральное созревание также стимулируется процедурными механизмами. Она отметила, что обычно люди не имеют каких-либо сознательных воспоминаний об обстоятельствах усвоения моральных правил, управляющих их поведением. Эти правила приобретаются почти автоматически, подобно правилам грамматики, которые свойственны родной речи.

Я описал различие между процедурной и декларативной памятью, основанное на достижениях когнитивных нейронаук, чтобы подчеркнуть их фундаментальное значение для развития психоаналитической мысли. Однако стоит указать и на то, что в приложении к психоанализу биологические идеи так и остаются идеями. На самом деле биология предлагает сделать еще один важный шаг вперед. В настоящее время мы знаем достаточно много о биологических аспектах процедурного знания, включая некоторые из его молекулярных механизмов (8).

Интересная конвергенция взглядов психоанализа и биологии, касающихся проблемы процедурной памяти, ставит нас перед задачей систематической проверки этих идей. Нам необходимо исследовать – и с биологической, и с психоаналитической перспектив – весь спектр явлений, которые мы подразумеваем, говоря о “процедурной памяти”, попытаться проследить их распределение по различным отделам нервной системы. Используя разнообразные методы исследования (бихевиоральные, наблюдения, методы построения изображений головного мозга), важно узнать, в какой степени различные компоненты данного момента смысла (или нескольких подобных моментов) связаны с функцией тех или иных анатомических структур, ответственных за процедурную память.

Из приведенных выше аргументов становится понятно, что одним из существовавших до сих пор ограничений изучения бессознательных процессов было отсутствие методов прямого наблюдения. Все методы исследования бессознательных процессов были непрямыми. Поэтому в настоящее время биология предоставляет нам принципиально новую возможность сменить фундамент изучения бессознательных процессов с непрямого наблюдения на непосредственное (за счет построения изображений центральной нервной системы и изучения пациентов с нарушением функций различных анатомических структур процедурной памяти). С помощью подобных инструментов мы можем установить, какие аспекты “психоаналитической процедурной памяти” связаны с упомянутыми выше подкорковыми структурами. Кроме того, методы построения изображений мозга позволяют нам установить, какие именно его структуры участвуют в деятельности каждого из двух типов бессознательной памяти – динамического бессознательного и предсознательного бессознательного.

Прежде чем перейти к рассмотрению предсознательного бессознательного и его возможных связей с префронтальной корой, я хотел бы рассмотреть другие признаки процедурного бессознательного: его связи с психическим детерминизмом, сознательными психическими процессами и переживаниями первых лет жизни.

2. Природа психического детерминизма: каким образом два события обретают связь в пределах психики?

По мнению Freud, именно бессознательные психические процессы являются достаточным объяснением психического детерминизма. Концепция психического детерминизма сводится к тому, что практически все психические процессы имеют причинную обусловленность. Каждое психическое событие, процедурное или декларативное, определяется другим событием, которое ему предшествует. Оговорки, внешне несвязанные между собой мысли, шутки, сновидения, все образы в рамках каждого сновидения связаны с предшествующими психическими событиями, а также имеют согласованную и значимую связь с остальной психической жизнью человека. Психологическая обусловленность имеет не менее важное значение для психопатологии. Каждый невротический симптом, каким бы странным он ни казался пациенту, вовсе не является странным для бессознательной психики, находясь во взаимосвязи с предшествующими психическими процессами. Однако связь между симптомами и вызывающими их психическими процессами, между образами сновидений и предшествующими психологически значимыми событиями не улавливается благодаря действию вездесущих динамических бессознательных механизмов.

Развитие основных идей психоанализа и его основного метода – свободных ассоциаций – основывается на понятии психического детерминизма (39). Целью свободных ассоциаций является сообщение пациентом своему психоаналитику всех мыслей, которые приходят в голову без какого-либо их отбора, цензуры или направления (39, 40). Ключевая идея психического детерминизма состоит в том, что любое психическое событие обусловлено предшествующим психическим событием. Так, Brenner (40) пишет: “В психике, как и в физической природе, которая нас окружает, ничего не происходит по воле случая. Каждый психический процесс определяется другим психическим событием, которое ему предшествует”.

Хотя мы не располагаем подробной биологической моделью психического декларативного эксплицитного знания, биология дает нам ясное понимание того, как формируются ассоциации процедурной памяти (см. обзор в [31]). Если принять, что процедурное знание соответствует моментам смысла, подобные биологические открытия могут оказаться полезными для понимания процедурного бессознательного.

В последние десять лет ХIX столетия, как раз в то время, когда Freud работал над теорией психического детерминизма, Иван Павлов разрабатывал эмпирический подход к отдельному аспекту психического детерминизма на том уровне, который мы сегодня называем процедурным знанием – научением с помощью ассоциаций. Павлов пытался выделить главный признак научения, известный со времен античности. Мыслители Запада, начиная с Aristotle, считали, что память требует временнoй связи близких мыслей. Позднее эта концепция получила развитие в работах John Locke и британских философов-эмпириков. Блестящее достижение Павлова состояло в разработке модели научения с помощью ассоциаций, которая могла быть тщательно изучена на животных в лабораторных условиях. Изменяя временны!!!е параметры двух сенсорных раздражителей и исследуя изменения простого рефлекторного поведения, Павлов (41) разработал процедуру, позволяющую делать выводы о том, как именно изменения взаимосвязей между раздражителями приводят к изменениям в поведении – к научению (современные обзоры приведены в (31, 42–44). Таким образом, Павлов создал мощную парадигму ассоциативного научения, что значительно повлияло на развитие всей науки, посвященной исследованию поведения, смещая акцент с интроспекции к объективному анализу раздражителей и реакций. Именно такое смещение необходимо нам сегодня в психоаналитическом изучении психического детерминизма.

Я описал известную парадигму, поскольку хочу подчеркнуть три момента, связанных с психоаналитическим учением. Во-первых, научаясь связывать два раздражителя, индивид не просто усваивает, что одно событие предшествует другому. На самом деле, он усваивает, что один раздражитель предсказывает (предопределяет) другой (обсуждение этого момента смотри в [44, 45]). Во-вторых, как будет показано далее, классические условные рефлексы являются отличной парадигмой для анализа процесса перехода бессознательного знания в осознаваемое (46). И наконец, классические условные рефлексы позволяют формировать не только реакции приближения (аппетитивные), но и реакции отталкивания, что объясняет происхождение психопатологии. А теперь перейдем к рассмотрению каждого из этих моментов.

Психический детерминизм классических условных рефлексов является вероятностным. В течение многих лет психологи считали, что классические условные рефлексы формируются в соответствии с принципом психического детерминизма Freud. Они были уверены, что эти рефлексы зависят только от ассоциации идей, критического минимального интервала между условным и безусловным раздражителями, в результате чего оба воспринимаются как единое целое. С этой точки зрения каждый раз, когда условный раздражитель сопровождается подкреплением (или безусловным раздражителем), усиливается нейрональная связь между стимулом и реакцией или между обоими раздражителями, что продолжается до тех пор, пока связь станет настолько сильной, что приведет к изменению в поведении. Бытовало мнение, что единственным детерминантом силы условного рефлекса является количество повторов условных и безусловных раздражителей. В 1969 году Leon Kamin обнаружил то, что сегодня считается наиболее значимым открытием в этой области со времен Павлова. Kamin пришел к выводу, что животные усваивают нечто большее, чем ассоциацию. Они усваивают последовательность. Животные не просто научаются тому, что условные раздражители предшествуют безусловным, но скорее тому, что условные раздражители предсказывают безусловные. Таким образом, ассоциативное научение может и не зависеть от критического количества повторов условных и безусловных раздражителей, но зависит от способности условного раздражителя предсказывать биологически значимые безусловные стимулы (44).

Все сказанное позволяет понять, почему и у людей, и у животных так быстро формируются классические условные рефлексы. Именно эта форма рефлексов, а возможно, и все формы ассоциативного научения, позволяет животным усваивать различия между событиями, постоянно сопутствующими друг другу и теми, которые сочетаются случайным образом. Другими словами, мозг, по-видимому, выработал простой механизм, “придающий смысл” некоторым событиям окружающей действительности, наделяя их предсказывающим значением. Какая же среда могла сформировать или поддержать деятельность общего механизма научения у великого множества видов? Все животные должны уметь распознавать опасность и избегать ее; они должны уметь находить вознаграждения – например, пищу, которая является питательной, и избегать загрязненной или отравленной пищи. Эффективным способом достижения такой цели является способность определять стойкие взаимосвязи между раздражителями или между поведением и раздражителями. Вполне возможно, что, изучая подобные механизмы на уровне клеточной биологии, мы на самом деле рассматриваем элементарные механизмы психического детерминизма.

Классические условные рефлексы и взаимосвязь сознательных процедурных с бессознательными декларативными психическими процессами. Обычные классические условные рефлексы формируются в виде так называемых отставленное формирование рефлексов. При этом начало действия условного раздражителя опережает начало действия безусловного на 500 мс, а заканчивается воздействие обоих одновременно (рис. 2). Эта форма создания рефлекса является прототипом процедурных психических процессов (31, 48). Когда нормальный человек “научается” мигать в ответ на легкое тактильное раздражение брови, он не осознает, что у него формируется условный рефлекс. У пациентов с повреждениями гиппокампа и новой коры средней извилины височной доли – и как следствие – с (полностью) нарушенной эксплицитной (декларативной) памятью условные рефлексы вырабатываются в рамках парадигмы отставленного формирования рефлекса так же, как и у нормальных индивидов.